Содержание

Введение

1- О мирных и милитаризированных революциях

2- Милитаризация общества

3- Создание Сирийской Свободной Армии ССА

4- Роль региональных стран

5- Роль США в милитаризации

6- Эпилог

 

Введение

Связанный с сирийской революцией феномен милитаризации, проявивший себя сразу после ее начала, вызывает много вопросов и дискуссий о неизбежности или случайности трансформации революции от своего исходного мирного пути к милитаризации. Если объективно прислушаться к содержанию этих дискуссий, можно заметить попытки противников милитаризации (несмотря на их негативное отношение к революции) связать революцию с ее историческими условиями, объяснить милитаризацию  сложностями, связанными с насилием и варварством режима Башара Асада, с интенсивным зарубежным вмешательством и борьбой за влияние конфликтующих региональных и международных интересов и стратегий. Это вмешательство раскрыло сущность сирийского режима, его сложные, порой противоречивые, связи и  глубину его роли на протяжении десятилетий в этом критическом регионе земного шара.

В этом контексте возникает также множество других вопросов.  Смогла ли революция сохранить свой мирный характер перед лицом насилия, которое применяло правительство? Смогли ли служащие сирийских вооруженных сил или отряды Шабихи  принимать розы от Гаята Матара  или терпеть демонстрации на площади Ааси в городе Хама? Была ли милитаризация заранее спланированным революционерами этапом? Повредила ли милитаризация революции? В чем заключается этот вред? Окончательно ли милитаризация  отрезала путь  для революции к мирному действию после столь серьезного кровопролития в стране?

Попытка найти объективные ответы на вопросы, которые поднимает феномен милитаризации сирийской революции, даже если эта попытка не исходит от нейтральной стороны, должна основываться на том, что начавшаяся 18 марта 2011 года  революция была революцией сирийского народа, вышедшего на борьбу за свободу, достоинство и справедливость. Эта революция не была результатом какого-либо партийного, фракционного или регионального движения, затеянного ради узких требований, конкретных целей или исправления  неких конкретных ошибок в работе правительства. Сирийская действительность с момента захвата власти партией Баас в марте 1963 года накопила  в себе столько репрессий, притеснения и коррупции режима, что именно это и привело к  народной революции.

Если рассматривать мирный или милитаризированный подход как инструменты, то чем больше цели революции совпадают с ее инструментами, в подходящих объективных условиях и с широкой социальной поддержкой, тем реальней достигнуть целей революции с наименьшими человеческими и материальными потерями. Но так как ситуация в Сирии не подходит под это описание, то возникает вопрос о легитимности  факторов, превращающих мирную революцию в милитаризированную. Кроме того, встает вопрос о том, каковы будут последствия этой милитаризации. Очевидно, что любая революция определяется либо мирным, либо насильственным характером, и сами условия диктуют той или иной характер революции. В данном случае условиями может считаться  позиция власти, которая стала применять систематическое насилие, начиная с третьей недели революции, используя при этим снайперов и обвиняя так называемых «третьих лиц» в убийстве демонстрантов.

1- О мирных и милитаризированных революциях

История современных и старых революций не содержит большого количества примеров ненасильственных революций. Отметим, что мы в данном случае говорим о революциях, начавшихся против местной тиранской власти, а не о национальных революциях против внешнего оккупанта. Например, в ходе революций в Венгрии 1956 года, в Чехословакии 1968 года, в Польше 1981, а также в ходе «Зеленой революции» в Иране 2009 года применялось насилие, несмотря на мирную природу демонстраций. Но в «цветных» революциях восточной Европы, от Румынии, Венгрии и до Украины и Грузии, не было выпущено ни одной пули, то же самое произошло в Ливане 2005 году и в ходе революции 25 января 2011 года в Египте. Во время революции в Тунисе и в первые два года Йеменской революции насилия также было немного. Однако в Ливии и Сирии насилие превысило все мыслимые границы.

Эти примеры показывают, что первая волна революций в восточной Европе произошла на пике Холодной войны, когда советские танки были готовы вторгнуться в Венгрию, в Чехословакию и в Польшу, чтобы защитить коммунистические режимы этих стран. На второй волне революций закончилась Холодная война, с распадом Советского Союза перемены были предрешены. Тогдашние тиранские власти утратили причину своего существования и возможности противостоять своему народу. Наиболее показательно стало нейтральное отношение СССР к ситуации с Чаушеску в Румынии, исходом этого стал расстрел семьи Чаушеску. В Ливане, после шока, связанного с убийством Эль Харири, обеспокоенные до предела влиятельные внешние игроки остановили внутренние силы в стране, не дав им предпринять никаких серьезных действий. В Египте ситуация развивалась более сложным и парадоксальным путем. Армия, защитившая миллионы демонстрантов в ходе первой революции января 2011 года и отказавшаяся применять насилие против них, применила насилие против демонстрантов в ходе второй революции июня 2013 года. Этот поворот событий приводит к вопросу о сущности и позиции руководства, принимающего подобные решения, и об условиях, в которых они принимают эти решения.

В целом можно сказать, что каждая революция имеет свои условия и характер, и необязательно развивается по заранее намеченному сценарию. Теории, которые стремятся вписать все революции в единые рамки,  по сути, являются нигилистическими теориями или попыткой проигнорировать моральные обязательства во времена глубинных перемен.

2- Милитаризация общества

Сирийцы никогда не увлекались насилием, не пропагандировали его, они всегда стремились использовать любой шанс, чтобы выразить свои требования реформ мирным путем. Об этом свидетельствует их широкое движение в первом десятилетии  этого  века, когда звучало множество заявлений с требованием реформ (к примеру «Заявление 99» и «Заявление 1000»). Проводились форумы, широко распространившиеся по  сирийским городам, на них обсуждались последствия и перспективы необходимых реформ. Все это происходило в рамках так называемой Дамасской весны, которую правительство прервало арестами и преследованиями, под предлогом того, чтобы не втянуться в «резню». Это объяснение прозвучало из уст бывшего вице-президента Сирии Абдел Халима Хаддама  в его речи в лекционном зале университета Дамаска. Тем не менее, сирийские активисты продолжали свою деятельность насколько им позволяли обстоятельства.

Сирийцы вышли на свои мирные демонстрации в марте 2011 года в сирийских городах, в знак солидарности с жертвами города Дараа, убитыми руками правительства у мечети эль-Амри из-за того, что они требовали освобождения своих детей, которых задержали за надписи на стенах школ.

Демонстранты столкнулись с насилием Шабихи, состоящей из правительственных чиновников, собранных в отряды добровольно или насильственно. Этот новый способ разжечь конфронтацию в обществе, разделяя его на сторонников и противников режима, использовался несколько месяцев, но постепенно уступил место другому, когда начиная с третьей недели революции правительственные силы стали применять живые пули и планомерно убивать демонстрантов. События стали развиваться по переформатированному плану режима по реагированию на протесты – это единственный способ, который знает режим Асада.

Сирийскую улицу, и сирийский народ со своими мирными демонстрациями втянули в милитаризацию и вооружение, и это не было выбором революционеров или мирных демонстрантов, которые вышли на улицы в поисках свободы и достоинства. Насилие режима, применение им боевого оружия на улицах, площадях и переулках страны против мирных демонстрантов, постоянные преследования и аресты, а затем смертельные пытки в тюрьмах вынудили людей ответить тем же и взять в руки оружие.

Феномен раскола армии, случившегося из-за несогласия некоторых военнослужащих стрелять в своих соседей, в свой народ, после того как режим втянул армию в противостояние восставшим городам, сыграл свою роль в стремительности процесса милитаризации, укрепил машину уничтожения, убийств и повлиял на рост случаев преступлений, пыток и изнасилований, совершения всех видов резни. Эта ситуация развивалась без какого-либо регионального арабского или международного вмешательства, которое могло бы остановить кровопролитие.

Все кто следит за развитием событий сирийской революции, ясно видит, как много мирных жителей из тех, кто ходил прежде на мирные демонстрации, носил лозунги и транспаранты против режима, требовавшие создания государства, где царствует свобода и закон, теперь стали сами требовать милитаризировать революцию, чтобы защитить себя, семью и демонстрантов. Одной из причин создания Сирийской Свободной Армии являлось обеспечение фактической защиты этим мирным демонстрациям, противостояние правительственным силам, нападающим на мирное население.

Освобождение режимом десятков исламских экстремистов, проводивших годы в сирийских тюрьмах (особенно в тюрьмах Пальмиры и Сайданая) в первый год революции стало источником экстремизма и милитаризации, который окрасил революцию в экстремистские и  радикальные тона.

Возможно, это было одним из ключевых шагов, который поменял ход событий по всей стране в военном смысле, таким образом у режима возник повод развернуть армию для вторжения в города и деревни, оправдать массовые уничтожения и убийства, а затем откровенно попросить помощи у религиозных группировок из Ливана, Ирана и Ирака.

Режим Асада всеми силами и возможностями толкал революцию к милитаризации, он хотел, чтобы в руках революционеров появилось оружие, чтобы таким образом перетащить революционеров на свое поля насилия, туда, где режим лучшее всего функционирует. Тем самым режим хотел гарантировать себе победу, так как граждане и революционеры взялись за оружие лишь защиты себя и окружающих от нападений правительственных сил. Это было характерно для  всей сирийской территории.

3- Создание Сирийской Свободной Армии ССА

По мере развития сирийской революции, когда режим полностью переключился на методы насильственного подавления и кровопролития, все чаще в рядах сирийской армии стали происходить расколы. Первыми сигналами стало появление «Вооруженной оппозиции», затем появилось вооруженное «Движение свободных офицеров», на почве массового выхода военнослужащих из сирийской армии образовалась «Свободная Сирийская Армия» ССА с целью защитить сирийский народ от гнетущего тиранского режима.

Можно разделить создание ССА на 5 этапов:

Первый этап: с начала ноября 2011 года, когда создавался «Временный военный совет» и Рияд Аль-Асаад был назначен его председателем, в его состав вошли  восьмь офицеров. Целью совета было свержение режима Башара Асада, защита сирийцев от насилия, направленного против них, защита общественного достояния и предотвращение хаоса и мародерства в случае свержения режима.

Второй этап: начался этот этап с заявления о появлении некой организации под названием «Высший военный революционный совет» в феврале 2012 года, что спровоцировало ссоры между командирами недавно созданной ССА.

Третий этап: Начался с заявления о формировании «Совместного командования» ССА на территории Сирии, включая провинции Дамаска, Хомса, Хамы, Идлиба и Дайр эз-Заура.

Четвертый этап: Связан с формированием «Совместного командования военных революционных советов» в сентябре 2012 года, в качестве широкого координационного органа, осуществляющего связь между подразделениями ССА.

Пятый этап: Связан с созданием «Высшего совета военного командования» в декабре 2012 года. Он был создан в ходе продолжительных переговоров между командованиями военных и революционных советов, командирами бригад и батальонов. Был избран 261 представитель, они вошли в «Комитет революционных сил», на основе которого был сформирован «Высший совет военного командования», который является наивысшей военной властью в Сирии (с точки зрении оппозиции), определяющей военную политику до момента полного свержения режима.

На протяжении всех вышеупомянутых этапов работа над созданием ССА шла не гладко. Все этапы развития ССА представляли собой путь планомерного решения проблем и вызовов, встававших по мере формирования ССА. Наиболее существенным вызовом стал разрыв между военными формированиями и командирами на поле боя и командованием, находившимся на территории Турции, ухудшение каналов военного сотрудничества и координации между внешним и внутренним командованием, что привело к разногласиям по стратегии действия. К тому же, необходимо учитывать постоянно меняющуюся региональную политику окружающих стран. Кроме того, атмосфера соперничества, внутренние расколы и уход некоторых командиров из рядов ССА, а также появление новых бригад с исламским  салафитским уклоном, – все это оказало отрицательно влияние на ССА.

 

Соперничество за получение  внешней поддержки сильно уменьшило поддержку, направляемую военным советам и ССА, по сравнению с той поддержкой, которая оказывалась исламским бригадам. Со временем последние стали сильнее военных советов ССА, что вызывало еще больше расколов в рядах ССА, уменьшение численного состава и мощи ССА за счет увлечения возможностей и количества этих батальонов и бригад.

 

Одна из главных проблем, стоящих перед ССА ¬– это выход из нее десятков тысяч военнослужащих. Они не ушли  в другие военные организации, это были спонтанные и индивидуальные решения, они вернулись в окружающую социальную среду в поисках защиты, где каждый офицер в своем районе собрал окружающих его «гражданских соседей», имевших в руках оружие. С расширением распространенности феномена вооруженных исламских бригад, многие из этих «гражданских соседей» по разным причинам (из-за военного преимущества, или из-за щедрости материальной поддержки) присоединились к этим бригадам, уходя из рядов ССА. Многие из уходивших из ССА офицеров не были приняты в исламские бригады, которые не стремились использовать их опыт, эти офицеры оказались в Иордании и в Турции в ожидании лучших времён.

4- Роль региональных стран

После того как вооруженная оппозиция стала контролировать некоторые пограничные пункты между Сирией и Турцией, взаимоотношения между вооруженной оппозицией и Турцией стали укрепляться, в том числе укрепились отношения между ССА, другими вооруженными формированиями ополченцев и Турцией. Турция стала главным коридором передачи оружия и всей прочей логистики для вооруженной оппозиции в Сирии.

Позиция Турции была четкой, она выражалась в том, что турецкая поддержка сирийской оппозиции ограничится исключительно сферой логистики, и она, по словам премьер-министр Турции, сказанным в мае 2013 года, будет гарантированно «продолжаться». Саудовская Аравия и Катар, с другой стороны, поддержали сирийскую революцию материально и оружием, а также стали главной поддержкой политической оппозиции. Они участвовали в организации заседания оппозиционных сил, которые всегда, вне зависимости от их названия, подтверждали необходимость объединения и поддержки военных советов, всех революционных военных структур, создания высшего военного командования, под руководством которого будут действовать все вооруженные формирования.

5- Роль США в милитаризации

Американская роль в решении сирийского вопроса была и остается важным и основным фактором контроля происходящего в Сирии. Когда США вмешались в Сирию, у них были свои стратегические расчеты. Они с самого начала выразили  свое опасение о последствиях возможного вооружения оппозиции, из-за хрупкости ситуации и из-за опасения, что к власти в Дамаске доберутся исламисты. Поэтому они отказались вооружать ССА, эту задачу выполняли другие страны региона, но США однозначно настаивали на строгом  контроле этой поддержки. Ради этой цели был основано два центра по направлению и координации МОМ и МОС в Турции и Иордании. Американское отношение к вооружению оппозиции претерпевало изменения в ходе сирийского конфликта. С эскалацией конфликта, в мае 2013 года в Комитете Сената США по международным отношениям был запущен на голосование законопроект, разрешающий поставки оружия конкретным группам сирийской оппозиции, он был одобрен большинством голосов (15 против 3). В законопроекте оговаривается, что на помощь Вашингтона могут рассчитывать те представители оппозиции, которые соответствуют «определенным критериям в сфере прав человека и борьбы с терроризмом», «разделяют американские ценности», не имеют связей с «Аль-Каидой» и не намерены после свержения режима Башара Асада устанавливать в Сирии законы шариата. Тем не менее, американская поддержка оставалась скромной, конкретной и направленной лишь на определенные группы, соблюдался принцип отказа от передачи оппозиции любого серьезного современного оружия, так как США опасались, что оно попадет в неправильные руки.

С политической точки зрения, США не уделяли серьезного внимания  работе над какими-либо резолюциями, позволяющими существенно изменить баланс сил на поле боя, или свергнуть режим. США еще не нашли подходящую для их стратегии альтернативу Асаду, они выигрывают себе время своей политикой «без победителя». В этом смысле можно обвинить американцев, международное сообщество и с ними ЛАГ  в том, что  ситуация в Сирии достигла столь критической точки. С этой позиции можно считать, что милитаризация сирийской революции – это один из результатов неспособности США и международного сообщества защитить мирное население.

Единственная серьезная военная угроза администрации США, прозвучавшая в адрес сирийского режима, была связана с тем, что режим Асада применил химическое оружие в Гуте Дамаска. Она не была направленна на защиту сирийского народа, ее целью было лишение режима его химического арсенала для защиты израильской безопасности. Режим неоднократно применял в Сирии химическое оружие, до и после 2013 года. Но несмотря на то, что безопасность Израиля, несомненно, это один из главных интересов американской позиции в сирийском конфликте, США – это великая держава, с глобальными стратегическими интересами, в том числе и в регионе, и поэтому США смотрят на неизбежные послереволюционные изменения в Сирии с более широкой точки зрения.  США учитывают свои интересы и конфликты на Ближнем Востоке и по всему миру, основывая свои позиции только на политических интересах, не обращая никакого внимания на устремления сирийского народа и ту огромную цену, которую народ заплатил за стремление к переменам.

6- Эпилог

На милитаризацию революции повлияло множество факторов, первый из которых – насилие режима. Чем больше феномен милитаризации углубляется, тем меньше пространства остается для мирного гражданского действия, так как невозможно продолжать демонстрации или подобные  акции мирного протеста под авиационными ударами, артобстрелом и минометами. Да, милитаризация повредила имидж сирийской революции, отсрочила ее результаты, подняла цену за ее победу.

Первое: спад мирной гражданской активности, продолжительность конфликта и связанного с ним зверства, углубил общественный раскол, дал режиму тот шанс, к которому он стремился: окрасить конфликт в религиозные тона. Это стало особенно очевидно, когда режим поднял лозунг защиты меньшинств, вызвал боевые религиозные формирования из Ирака, Ливана и Ирана. Таким образом, сторона, применяющая силу, окрасилась одной религиозной краской, а потерпевшая сторона – другой, и все это произошло под эгидой государства! Возможно, это случилось впервые в мировой истории, что дало сирийскому конфликту заслуженное название «гражданская война», несмотря на то, что он таковым пока не является.

Второе: распространение феномена исламских бригад на военной сцене конфликта вызвало отрицательную международную реакцию, направленную против сирийской революции. Это спровоцировало рост опасения и негатива по отношению к некоторым меньшинствам, над этим режим работал и получил плоды, кроме того, этому способствовали позиции некоторых поддерживающих стран. Интересно наблюдать, что сугубо сирийские исламские бригады до сегодняшнего дня не смогли объединиться, несмотря на единство идеологии и близости их лозунгов, а организации Джебхат ан-Нусра и ИГИЛ, которые носят трансграничный экстремистский харатктер (который ан-Нусра хочет теперь намерена скрывать), смогли достичь такого единства, которое смогло сильно повредить сирийской революции. Особенно это касается ИГИЛ, который воевал с оппозицией больше, чем с режимом, контролировал крупные сирийские территории, пользуясь помощью режима. Эти организации открыто применяли официально задокументированное насилие и террористические методы, в результате весь мир настроился против них и одновременно против сирийской революции.

Внутри сирийской революции никогда не прекращалась мирное движение, оно только немного ослабло. Сирийский народ своей живучестью и стойкостью подтвердил, что он готов на любые виды борьбы против тирании. Как только останавливаются бои, демонстрации выходят на улицы городков и деревень, подтверждая стойкие революционные намерения: это произошло в Гуте, в Алеппо, в Маарет-эн-Нуумане и в Идлибе. Это и есть истинное лицо революции за свободу и достоинство, это и есть революция, которая снова вернется на свой путь в поисках современного национального государства и плюралистического демократического общества,  и которая никогда не согласится на новую тиранию взамен прежней.