Содержание

  1. Введение
  2. Шило Алеппо в глаз войны
  3. Битва в Мосуле и исчезновение иллюзии по поводу Исламского Халифата
  4. Предполагаемые риски после битвы в Мосуле
  5. Битва за Ракку начинается с ее блокады
  6. Эпилог

 

1.      Введение

В последние дни нарастает военная напряженность в трех крупных городах региона – в Мосуле, Алеппо и Ракке. Географическое и историческое значение этих городов лежит в основе причин не менее важного происходящего сейчас конфликта, осложненного  региональным и международным влиянием. В результате  этого конфликта возникнут опасные последствия, которые могут стать прологом других войн и конфликтов с различными местными и региональными силами, влияющими на сложившуюся за последний век геополитическую ситуацию и баланс сил в регионе, они также могут переформатировать этот баланс в пользу победителей.

Очевидно, что поражение ИГИЛ в Мосуле и в Ракке – это вполне реальная, выполнимая задача, находящаяся в процессе решения, даже если это затянется на длительный срок и будет сопровождаться большими разрушениями и жертвами. Ситуация в Алеппо является более сложной, потому что она связана с другим контекстом,  являясь частью революции сирийского народа и будучи  органически связанной с сирийским конфликтом со всеми вытекающими из него последствиями и внутренними сложностями на поле боя. Но общая угроза этих удаленных друг от друга битв – это новый конфликт,  в который могут перерасти эти битвы после поражения общего врага – ИГИЛ в Мосуле, в Ракке и поражения вооруженной оппозиции в Алеппо, конфликт может возникнуть между временными союзниками – Ираном и Турцией ¬– из-за нестабильной региональной ситуации. Очень сложно прогнозировать во что может превратиться нынешняя ситуация, она требует осторожности, благоразумия и подразумевает неожиданные сюрпризы.

 

2.      Шило Алеппо в глаз войны

«Великая эпическая битва» за Алеппо, начавшаяся 28 октября закончилась, вернее она была подавлена Россией, после того как режим смог вернуть себе стратегическую территорию, которую он потерял на западе Алеппо, речь идет о «проекте 1070», «районе эль-Асад» и «проекте 3000 квартир». Это была вторая попытка оппозиционных сил снять блокаду восточного Алеппо, ведущуюся уже шестой месяц, попытка оказалась безрезультатной из-за интенсивности огня, обеспеченной режиму Россией и другими его союзниками. Несмотря на несомненные потери оппозиции, она смогла нанести очень существенный  урон правительственным силам и шиитским группировкам.

Очевидно, что исходя из баланса сил на поле боя и сложности политической ситуации на фоне продолжающегося сирийского конфликта, кровавые битвы в Алеппо останутся незавершенными, более того, они  могут распространиться на Идлиб и Хомс, масштаб жертв и разрушений, по всей видимости, только усиливается. Каждый из участников конфликта видит Алеппо отражение конфликта местных, региональных и международных интересов, результаты которых проявятся в финале конфликта.

Наблюдения за позициями стран-участников сирийского конфликта на этом этапе позволит нам представить его последствия в краткосрочной перспективе. США как основной влиятельный игрок в этом конфликте, продолжают пользоваться той же методикой переключения приоритетов и постоянного изменения курса разных сторон. США фокусируются на приоритете борьбы с ИГИЛ и его поражении, и ставят его выше любого другого приоритета, соответственно, они не выступают против ослабления вооруженной оппозиции, воюющей с режимом. В определенном смысле США даже воспринимают действия России против сирийского народа в рамках исполнения части своей задачи, при этом не беря на себя никакой  ответственности и не заключая с Россией  каких-либо договоров, Россия же напротив ищет возможности договориться с Западом, чтобы решить свои проблемы. Вероятно, такая позиция останется до периода стабилизации следующей американской администрации, а может быть она сохранится и при  новой администрации.

Со своей стороны, Россия втянулась в этот конфликт гораздо сильнее, чем того требуют ее интересы, она спровоцировала Запад и международное общественное мнение своими зверскими преступлениями, совершенными ее авиацией в момент прямого военного вмешательства больше года тому назад. При этом Россией не были достигнуты стратегические результаты, которые можно было бы предъявить за столом переговоров. В настоящее время Россия выглядит более осторожной и разборчивой, уровень прироста военно-морской поддержки не соответствует масштабам сражения у сирийских берегов, что свидетельствует о том, что Россия находится в тупике. После того как министр обороны России заявил о том, что «перспектива начала политического процесса и возвращения сирийского народа к мирной жизни отодвигается на неопределенное время», наблюдатели предположили, что поскольку Россия планирует существенно нарастить свое военное присутствие в Средиземном море, она определит час икс для взятия Алеппо. 3 ноября проводилось оперативное совещание с участием постоянных членов Совета Безопасности России, на котором обсуждалась ситуация в Сирии. Однако, несмотря на то, что по итогам этого совещения ожидалось принятие ключевых решений, ни одно из них не было опубликовано. Тем не менее, пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что «президент Владимир Путин решил сохранить режим прекращения боевых действий в Сирии, посчитал целесообразным продолжать такой режим, при котором российские ВКС не наносят удары по восточному Алеппо». В этом же контексте достаточно неожиданно прозвучало заявление  директора Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) Александра Фомина, который  сказал, что «к сожалению, сейчас фактически активного взаимодействия по нашей линии нет. Известно, в каком состоянии страна. Мы достаточно активно взаимодействовали до последнего момента, и в принципе значительное количество вооружения и техники поставили. Оно расходуется. С другой стороны, ситуация сложная, поэтому активные поставки уже не осуществляются».

Заявления российских чиновников обычно не принимаются всерьез, так как они часто делаются в рамках психологической войны. Но, безусловно, что результаты американских выборов, которые шокировали весь мир, позволяют с достаточной уверенностью предугадать, что российское участие, о котором говорится в СМИ и в политических анализах, и о котором сильно просит режим, не будет сейчас активизироваться, чтобы не провоцировать новую администрацию США в период ее формирования и окончательного определения ее позиции. Это также подтверждается усиливающейся гармонией во взаимопонимании между Турцией и Россией по сирийскому вопросу. Сирийская Свободная Армия (ССА), поддержанная Турцией, уже на пороге города Эль-Баб, в случае взятия этого города, изгнания от туда сил ИГИЛ, ССА будет соприкасаться с правительственными войсками и их союзниками, блокирующих восточный Алеппо. Это все происходит на глазах у России, которая по мере возможности старается обеспечить контроль режима над всем Алеппо. Если российские бомбежки Алеппо усилятся, то где находится предел терпения  поведения России, ведь раньше они попросили Джебхат ан-Нусра покинуть Алеппо?

Иран, со своей стороны, при помощи всех сил, всех религиозных группировок и революционных гвардий старается контролировать Алеппо, что позволит режиму садиться за стол переговоров,  имея важную и ключевую карту. Тем временем в Мосуле цель Ирана по обеспечению наземного коридора до Средиземного моря становится более реальной. Но в реальности всегда существует большая разница между амбициями, проектами и волей противоборствующих сторон.

В контексте нынешнего баланса сил, общей неясности ситуации, мы наблюдаем упрямое стремление режима и Ирана контролировать Алеппо, и видим, что способность оппозиции уступает ее воли снять блокаду.

 

3.      Битва в Мосуле и исчезновение иллюзии по поводу Исламского Халифата

После длительной подготовки и наращивания сил со стороны международной коалиции на протяжении двух лет, 23 октября началось наступление иракской армии, Пешмерги и международных сил для возращения крупного города Мосул. В наступлении участвует более 60 тысяч  военнослужащих иракской армии, бойцов курдской Пешмерги, Сил народной мобилизации , Сил национальных мобилизации, а также сил  Демократической Партии Курдистана (Ирак)  (последние держатся у Синджара «Шанкала»). Вся эта лоскутная армия отчасти настроена друг против друга, но при этом она оснащена новейшими видами вооружения, управляется командирами и военными экспертами из США, Франции и Германии. Существуют также турки в Башике, иранцы в Дияле, Салах эд-Дине, Саклавии и другие, это  десятки шиитских иракских группировок, которые подчиняются Ирану, во главе с Касемом Сулеймани , который ныне официально занимает должность военного советника Хайдара Аль-Абади – Премьер-министра и Главнокомандующего Вооруженными Силами Ирака. Сулеймани были отданы приказы из Ирана покинуть Сирию и направить свои силы на битву в Мосуле.

Большие усилия США в качестве страны-руководителя международной коалиции по борьбе с ИГИЛ в подготовке к битве в Мосуле были потрачены на уменьшение разногласий и противоречивости конечных целей воюющих участников, и концентрации всех усилий на достижение цели и ограничения возможных конфликтов по окончании борьбы с ИГИЛ.

Через три недели после начала операции по взятию Мосула коалиция достигла значительного успеха, захватив стратегические города Кайяр, Махмур, Хаммам эль-Алил на востоке и юге большого, растянувшегося на большой территории города Мосула. Коалиция даже смогла войти в некоторые восточные районы города, где проживает полтора миллиона человек под управлением ИГИЛ, и где скоро должна начаться сложная и дорогостоящая война, так как Мосул является наиболее важной крепостью ИГ. Ранее предполагалось провести масштабную операцию против ИГИЛ в ходе одной из двух битв, в Мосуле или в Ракке, видимо поэтому коалиция оставила запад города открытым в сторону Сирии, и это вполне логичный ход в военной стратегии, чтобы оставить выход для отступления врага. Но «Халифа» (Лидер) ИГ Абу Бакр аль-Багдади, который должен был по предварительным предположениям покинуть Мосул вместе с важными командирами ИГИЛ, оказался в городе и даже впервые за последний год выступил с аудио обращением. В этом полном отчаяния и разочарования обращении  аль-Багдади призвал своих сторонников не покидать Мосул, он атаковал все страны коалиции вместе с Турцией, Саудовской Аравией и даже исламские группировки, воюющие в Алеппо с Джебхат ан-Нусрой, которую он назвал «предателями, отступившими от Ислама потому, что защищают интересы своих спонсоров из неверующих стран». Это говорит о том, что Багдади со своим ИГ, которому еще нет и трех лет, доживает свои последние дни, это также говорит о том, что ИГИЛ – это неустойчивый феномен, без союзников, без друзей, без существенной общественной базы, что «Исламский Халифат» – кошмар, который породил этот феномен с помощью новейших технологий режиссуры, фото- и видеоматериалов с невероятно жестокими сценами насилия и убийства, державших в страхе все мировое сообщество — это иллюзия..

С другой стороны, Багдади не упомянул Иран и сирийский режим, что вызывает много вопросов.  Может быть, он ищет в Иране последнюю прибежище для себя и своих командиров ИГИЛ по окончанию спектакля, так как Иран раньше делал подобные одолжения его коллегам из аль-Каиды.

 

4.      Предполагаемые риски после битвы в Мосуле

Будучи ключевым звеном в международной борьбе с терроризмом, в котором ожидается скорое  поражение ИГИЛ (в результате дорогостоящей и  непредсказуемой операции), сложность этой битвы состоит в том, что этот стратегический город чрезвычайно богат своим этническим, религиозном и национальном многообразием (курды, шабаки, сирияны, туркмены, арабы сунниты, арабы-шииты). По окончанию войны с ИГИЛ этот фактор может стать причиной межэтнических и межрелигиозных конфликтов, а также имеет потенциал для начала турецко-иранского конфликта в Мосуле. Все это делает  сохранение территориальной целостности региона (каким он был до начала правления ИГ) очень сложной задачей. Поэтому очень показательным явилось состоявшееся  несколько месяцев назад голосование иракского парламента , по законопроекту о сохранении единой юрисдикции Мосула и его административной и географической целостности.  Оно отражает опасения, связанные с неизвестной судьбы города в свете проектов по его разделению на 3 или 6 кантонов.

Первыми могут начаться  столкновения между Пешмерги и шиитскими силами народной мобилизации, которые навязали свое военное присутствие на поле боя, несмотря на возражения многих сторон. Руководство Курдистана заявило о том, что договорилось с правительством в Багдаде о защите прав курдов в Киркуке и в других регионах Мосула, а также о своих намерениях сохранить контроль над Немрудом, Бешиком, отрезая таким образом путь отрядам народной мобилизации к Телафару и блокируя весь регион с юга и с трех сторон. Если курды в регионе не смогут решить свои внутреннее разногласия, то это может вызывать курдско-курдский конфликт между руководством Сулеймании, сторонниками Ирана и багдадского правительства и руководством Эрбиля, требующим референдум по выходу Курдистана из состава Ирака (Сулеймания выступает против этого референдума).  Кроме этого, возможен арабо-курдский конфликт вокруг Киркука, а также конфликт между силами народной мобилизации (шииты) и силами национальной мобилизации под руководством бывшего губернатора Мосула Асил эль-Нуджейфи (сунниты, поддержанные Турцией).

Шиитская народная мобилизация твердо намерена достичь стратегического города Телафар, и дальше воевать с ИГИЛ даже на сирийской территории. Телафар населен шиитскими туркменами – сторонниками Тегерана, и суннитскими туркменами – сторонниками Турции. Турция, имеющая примерно 2000 солдат в лагере в Башике, угрожала войти на иракскую территорию, если группировки достигнут Телафар, она также заявляла, что не позволит никакой миграции или демографического изменения в регионе. Тем временем турецкая позиция возмутила иракское правительство, считающее турецкие силы оккупационными, правительство Ирака заявило, что Турция  должна отступить, оно пожаловалось в ООН, но безрезультатно. Турция тоже участвует в битве в Мосуле своей авиацией в рамках коалиции против ИГИЛ под руководством США. Начнется ли война именно с города Телафар? Какова тогда будет реакция Ирана? Как США намерены этот вопрос урегулировать? Эти вопросы зависят от развития событий, поведения шиитской народной мобилизации, так как Турция считает судьбу Телафара вопросом национальной безопасности. Контроль шиитской народной мобилизации над Телафаром послужит только интересам Ирана, стремящегося обеспечить коридор к Средиземному морю, это также послужит созреванию курдской мечты о создании курдского государства на южной границе Турции, о чем Турции не желает даже слышать.  В то же время, сложно представить прямое столкновение Ирана и Турции в случае ее вмешательства, однако вполне возможно представить так называемую прокси-войну (или войну чужими руками), с использованием иракской армии и шиитской народной мобилизации.

 

5.      Битва за Ракку начинается с ее блокады

Курдская партия «Демократический союз» шокировала всех своим заявлением о начале военной операции по изоляции Ракки, координируя свои действия с международной коалицией. Это было заявлено Генштабом 6 ноября (имееется в виду Генштаб сирийских демократических сил – военного и информационного центра операции «Гнев Евфрата»). Шок состоял не только в символической агрессии, заключенной в названии «Гнев Евфрата» (что ассоциируется с названием «Щит Евфрата» – действующей  операции Сирийской свободной армии (ССА) по освобождению северо-восточной провинции Алеппо от ИГИЛ, начавшейся 24 августа), а в отсутствии в этом заявлении голоса международной коалиции, воюющей в Мосуле. Какое сообщение и кому адресуют США, разрешая курдам делать такие самостоятельные заявления?

Означает ли это отстранение ССА от возможности претендовать на Ракку после ее освобождения от ИГИЛ? Или является ли это удовлетворением своих курдских союзников, в том случае если они ограничатся лишь изоляцией Ракки, и не будут претендовать на вхождение в город и дальнейшее управление им ? Является ли это ограничением турецкой роли в битве за Ракку, и в особенности, ограничение контроля над городом Эль-Баб? Или это является средством успокоения режима и его российских союзников, им показывают, что отстранение их от битвы идет параллельно с отстранением турок и приближением их непостоянного союзника – курдского Демократического союза? Может быть американцы хотели достичь всех этих целей одновременно.

Американские чиновники стараются успокоить турецкий гнев. На второй день после объявления операции по изоляцию Ракки председатель объединенного комитета начальников штабов Джозеф Данфорд прилетел в Анкару и встретился там со своей турецкой коллегой, после чего он заявил, что международная коалиция против ИГИЛ (во главе с США) и Турция «будут совместно работать над долгосрочным планом по завладению Раккой, ее удержанию и управлению». Говоря о Силах Демократической Сирии (СДС) он заявил, что «СДС будет недостаточно для освобождения города и решения дальнейшей его судьбы», отметив, что «одним из важных вопросов, над которым сейчас работает коалиция, является создание в прилегающих к Ракке районах объединения “правильных сил”, состоящего из местных ополченцев и других сирийских сил». Министр обороны США Эштон Картер заявил, что США «будет продолжать диалог с Турцией о ее роли в окончательном захвате Ракки, и без решения проблемы города Эль-Баб невозможно будет начать битву по Ракке. Существует опасения по поводу возвращения ИГИЛ в Алеппо и дальнейшего осложнения ситуации».

Операция по изоляцию Ракки в этом контексте не выглядит слишком сложной для СДС, которая пользуется поддержкой авиации коалиции. Даже если участие арабских сил в СДС ограничено или отсутствует на данный момент, СДС находится в северной провинции Ракки с июня 2015 года, кроме того на востоке Ракки и до Хасаки отсутствуют любые сил ИГИЛ, а ССА двигается в сторону Эль-Баб, и курдские силы не стремятся с ней столкнуться.

США пытаются вовлечь арабские силы в битву за Ракку – имеются в виду «Революционная армия в Ракке» и другие арабские племена, но все сделанные на данный момент заявления не поменяет баланс сил, они не поменяет тот факт, что по решению США здесь доминирует курдский элемент. Шесть гражданских организаций в городе Орфа (Турция), среди которых – совет провинции Ракки, союз учителей и другие, объявили свой протест по поводу начала битвы по изоляции Ракки. Они утверждают, что это «приведет к национальному конфликту между арабами и курдами на десятки лет».

Остается вопрос о турецкой позиции, о том, какие гарантии получила Турция от США, если Эрдоган заявил, что «США еще не ответили на наши вопросы»? Или, может быть, турецкая роль стала вторичной, будучи связанной с уровнем  сопротивления ИГИЛ и ходом боевых действий. Сценарий битвы за Ракку определяется в политическом контексте вне самого города,  он определяется США, Турцией и курдами, при этом полностью исключить турок нельзя из-за глубокого недоверия Турции к намерениям курдов, желающих создать независимое государство на южней границе. Анкара отклонила предложения от СДС обеспечить безопасный коридор турецкой армии в Ракку из города Тель-Абъяд, который контролирует СДС, хотя расстояние между городами составляет не более 100 км. Суть турецкого отказа нужно рассматривать в политической плоскости, Анкара  не хочет признавать никакой курдской роли или сотрудничать с курдами, что может привести к политическоу взаимодействию в будущем. Кроме того, Турция и поддерживаемые ей отряды рассчитывают в будущем сыграть большую роль на поле боя, это основано на  нынешних военных достижениях. Это следует из  заявления турецкого чиновника о том, что Турция намерена расширять безопасную зону, предполагаемую операцией «Щит Евфрата», чтобы включить в нее Ракку.

Битва за Ракку может  произойтиотносительно нескоро, так как она связана с окончанием битвы по освобождению Мосула и поражению ИГИЛ там, а также с поражением ИГИЛ в городе Эль-Баб и результатом готовящейся сейчас битвы в Алеппо. Много событий может произойти до начала битвы за Ракку, может появиться много новых вводных. Сто будет, например, если ИГИЛ решит облегчить приход правительственных сил в Ракку? (правительственные силы предпринимали подобную дорогостоящую попытку в 2015 году). Стоит отметить, что режим в Дамаске в свое время объявил о подготовке сил «Щит Джазиры (острова) и Евфрата» для борьбы с ИГИЛ, эта сила неизвестной численности и уровня вооруженности была создана из жителей Дейр аз-Зура, проживающих в Дамаске, которые и раньше воевали на стороне режима против оппозиции.

 

6.      Эпилог

Война против терроризма в Сирии и Ираке ныне вошла в решающую фазу с началом битвы по освобождению Мосула, – города, который стал символом этого терроризма. Международная политика стремилась отвлечь внимание от военных преступлений, преступлений против человечества, совершенных против населения региона, концентрируясь на опасности терроризма ИГИЛ. Многие города были уничтожены в ходе реализации новых экспансивных проектов и сведения политических счетов, или в поисках новых балансов сил в регионе или на мировой арене, все это способствовало вакууму сил и разгулу насилия.

С одной стороны, если ИГИЛ,  связал судьбу двух городов – Мосула и Ракки по определенным причинам, то с другой стороны, судьба Алеппо связана с ходом событий в этих городах по другим причинам. Предполагаемое исчезновение ИГИЛ со сцены или ее расформированные силы могут повлиять на общий ход конфликта: на следующий день после провала ИГИЛ появятся внутренние и региональные конфликты, которые  были до этого спрятаны под громкой кампаний «борьбы против ИГИЛ». Эти конфликты сложно будет контролировать или управлять ими.

Мосул и Алеппо находятся на одном из коридоров проникновения экспансивного иранского проекта к Средиземному морю, Иран тратит много усилий для обеспечения безопасности этого коридора, чтобы его охраняли силы союзников или подчиненных сил в Сирии и Ираке. Эти города в то же время являются стратегическими с точки зрения национальной безопасности Турции. Для нее это экономический коридор, ведущий в регион Персидского залива и в арабские регионы. Все это способствует высокой вероятности столкновения (прямого или чужими руками) Ирана с Турцией, это будет иметь опасные последствия для всего региона и уменьшит шансы на его стабилизацию. Перед народам этого региона стоит важная задача противостояния этим опасностям – она состоит в том, чтобы найти общие ценности и разрешить свои разногласия.