Содержание

Введение.. 2

  1. Алеппо как цель и повод… 2
  2. Вызов или упрямство… 4
  3. Расширяющееся влияние.. 7
  4. Новый старый вопрос.. 8
  5. Смешанная война.. 10
  6. Два конфликтных проекта.. 12
  7. Нынешние стандарты…. 13

 

Введение

На протяжении нескольких лет Сирия превратилась в самую кровопролитную точку на Ближнем Востоке, с помощью которой Иран давит на мировое сообщество по ядерному вопросу. Режим Асада был инструментом для этой цели, поэтому очень логично предположить, что Иран никогда не сдаст этот режим, особенно, ввиду того что Иран знает, как с его помощью продолжать поддерживать беспорядки в регионе и в арабском мире в целом.

 

1.      Алеппо как цель и повод

Во второй половине ноября 2016 года, в турецкой столице Анкаре было проведено совещание между лидерами оппозиционных партий Алеппо и российскими ответственными лицами, на котором обсуждался (турецко-российский) план с предложением о перемирии, а затем и «автономии» восточных районов Алеппо. Источники сирийской оппозиции подтвердили, что в принципе Россия согласилась обсуждать такое предложение, вооруженная оппозиция также была согласна обсуждать предложение, так как оно могло стать прорывом, с помощью которым можно было спасти сохранившиеся части восточных районов блокированного города и спасти город от дальнейшего уничтожения. Но военные командиры – участники этого совещания настаивали на том, что Иран действует всеми своими способами и методами, чтобы провалить подобный договор между Россией и вооруженной оппозицией в восточном Алеппо, они высказывали предположение о том, что Иран сможет добиться этого.

Совещание проводилось спустя примерно 10 дней после того, как Кремль исключил Алеппо из целей расширенной бомбардировкой Сирии, под предлогом уничтожения складов оружия и боеприпасов, самого местонахождения фронта «Фатх аш-Шам», его лагерей и тех, кто его поддерживает.

Иранская попытка помешать договоренности с Россией говорит о том, что у России и Ирана разные планы по поводу  Алеппо и его окрестностей. Это даже позволяет сделать предположение о том, что существует разногласие в стратегиях и в конечных целях России и Ирана по Сирии, несмотря на существующую между ними военную координацию, на их объявленное согласие по действиям и сфере влияния друг друга, несмотря на их согласие по определенным  бесспорным вопросам, таким как их позиция по судьбе их союзника Башара Асада, их желание создать широкий фронт, который сможет противостоять региональному и международному фронту, стоящему за оппозицию и не желающему дальше работать с нынешним сирийским режимом. Частичные разногласия между Тегераном и Москвой на сирийской территории усложняют ситуацию и порождают множество вопросов, которые делают и без того сложную реальность Сирии еще более сложной.

 

2.      Вызов или упрямство

26 ноября начальник штаба вооруженных сил Ирана, генерал-майор Мохаммед Бакери заявил, что Иран нуждается в новых военно-морских базах в регионе, и что возможно он будет строить базы в Сирии или в Йемене. Он также подтвердил, что необходимо серьезно думать об этом, потому что существование военно-морских баз «в десятки раз важнее наличия ядерной технологии». Его заявления стали очередным сигналом от иранских лиц, подтверждающим иранские амбиции в регионе в целом, и в Сирии, в частности.

За 3 дня до этого, 23 ноября, командующий народным ополчением исламской республики Иран «Басадж», бригадный генерал Мохаммед Реза Накди объявил о том, что бригадный генерал Корпуса стражей исламской революции Хуссейн Хамадани, командир  этой военной организации, погибший от рук сирийской оппозиции в октябре прошлого года, советовался с ним в первые месяцы сирийской революции о создании сирийского «Басаджа» наподобие иранского. Накди заявил иранской газете «Шарк», что такие формирования были на самом деле созданы в рамках так называемых Шабихи[1] – формирования, очень похожего на силы «Басадж», подчиняющиеся  в Иране Корпусу стражей исламской революции, которые отвечают за подавление любого внутреннего оппозиционного движения против великого аятоллы Хаменеи, Высшего духовного руководителя Ирана. Он также заявил, что поначалу сирийский режим не высказывал свое мнение по этому поводу, но потом, когда эти формирования достигли «блестящих результатов» в борьбе против оппозиции, сирийский режим приветствовал их и согласился увеличить их численность. Накди также сообщил, что военные «победы» над оппозицией в Сирии связаны с началом деятельности сирийского «Басаджа», упомянув о том, что режим Асада ставил в начале только одно условие–все участники этих формирований должны быть исключительно Алавитами, но потом согласился на создание формирований из представителей других сирийских национальностей. Со своей стороны Россия не реагировала на столь серьезные заявления Накди.

За несколько дней до этого, 13 ноября, формирование ливанского «Хезболлаха», тесно связанное с Ираном, устроило военный парад в регионе Эль-Кусейр в провинциях Хомса. На параде присутствовал  генсек партии «Хезболлах» Хэшем Сафей Эд-Дин наряду с другими иранскими военными командирами, имена которых не были обнародованы. Партия опубликовала фотографии своих военных формирований с тяжелым вооружением, среди которого были полевые пушки, танки и транспортные средства для тяжелых снарядов, также было объявлено, что партия таким образом отмечает «день мученика», который она отмечает ежегодно. Однако это было впервые, когда партия выставила свою военную мощь в Сирии подобным наглым образом, кроме того, впервые партия заявила о том, что превратилась из отрядов и формирований в полноценную армию, что сопутствовало изменению тональности военной риторики партии «Хезболлах», которая всегда отрицала обвинения в том, что участвует в войне в Сирии с 2012 года. Она призналась в этом только тогда, когда тела ее боевиков стали возвращать в их деревни в Ливане.

Это военное шоу явилось своеобразной декларацией  партии о том, что она останется в Сирии, что у нее там мощная армия, которая имеет сопоставимые с сирийской армией, а может быть, и большие возможности, снаряжение и уровень подготовки, игнорируя этим все лозунги о «сирийском суверенитете». Несмотря на то, что партия таким образом ставила своего союзника в Дамаске в неловкое положение, а также и несмотря на серьезность этого события с военной и стратегической точки зрения, россияне молчали по поводу этого парада и сопутствующих ему ярких заявлений.

За несколько недель до этого, 29 октября, официальный представитель сил народного ополчения[2] Ахмед аль-Асади заявил, что после освобождения всей территории Ирака от «террористических бандформирований», силы ополчения пойдут дальше в Сирию воевать с ними. Он подтвердил, что шиитские формирования после окончания битвы в Мосуле войдут вглубь сирийской территории, чтобы воевать против «террористических организаций» вместе с правительственными войсками Асада. «Террористические организации» – это как раз тот самый термин, который употребляет режим Асада и его союзники, упоминая об экстремистских группах и всех фракциях сирийской вооруженной оппозиции. Россия также не отреагировала на это заявление.

 

3.      Расширяющееся влияние

Фактически, масштаб иранского политического и военного влияния в Сирии не изменился. Помимо признания главы иранской организации ветеранов боевых действий Мухаммеда Али Шахиди Махалати о том, что более тысячи иранских военнослужащих погибли в ходе сирийского конфликта, Иран не скрывал присутствие в Сирии тысячи военных и наемников из Ирана и из других стран, этим подтверждая свою мощь и возможность творить с Сирией все что он захочет.

В этом контексте существует еще неизвестное количество воюющих на стороне Ирана в Сирии, кроме сотни военных генералов и командиров из стражей исламской революции, которых представляют как «военных советников», есть десятки тысячи боевиков, завербованных Ираном из Ирака, Афганистана, Пакистана и даже Африки, для укрепления своего военного влияния под предлогом поддержки режима Асада. Этих боевиков называют «защитниками могил  Ахль аль-Байт»[3], т.е. защитниками шиитских святынь. Наиболее известные среди этих формирований – бригада «Фатемиюн» (Фатимиды)[4], бригада «Зайнабиюн» (пакистанские шииты), бригада «Абу Фадль аль-Аббас» (иракские шииты), батальон «аль-Хурасани», который включает разные формирования.

Точная статистика о конкретном количестве шиитских боевиков, воюющих на стороне Ирана, отсутствует, по некоторым сведениям, насчитывается примерно  66 формирований, но некоторые называют цифру 20 тысяч иракских боевиков, более 10 тысяч ливанских боевиков «Хезболлаха», столько же афганских и пакистанских боевиков, и неопределенное количество иранских офицеров и солдат из КСИР и «Басаджа».

Все эти силы, формирования, группировки и наемники, которые экспортировал и еще будет экспортировать Иран, подтверждают сделанное в прошлом году заявление бывшего иранского министра разведки и национальной безопасности Али Мослехи о том, что иранская революция «не знает границ», а также созвучно заявлению советника иранского президента по делам национальных меньшинств Али Юнеси о том, что Иран «заново стал империей, как было всегда в истории, а столица этой империи – Багдад».

 

4.      Новый старый вопрос

С 2015 года публикуются арабские и западные отчеты, подтверждающие снижение иранского политического влияния за счет расширения российского политического влияния, а также снижение иранского военного влияния за счет расширения российского военного влияния. Некоторые отчеты подтвердили, что Иран отозвал какую-то часть своих элитных боевиков КСИР из Сирии по указанию или просьбе России. В этих отчетах звучит предположение о существовании трещины в отношениях между двумя основными союзниками режима.

Однако все факты на месте событий указывают на обратное. Иранские силы продолжают прибывать в Сирию для участия в войне Асада против оппозиции, продолжается поток иракских, ливанских, афганских, пакистанских боевиков–шиитов, сторонников Ирана, которые действуют в русле иранской военной доктрины и находятся под прямым иранском военном управлением, не имея при этом никаких отношений ни с Россией, ни с Сирией.

Мнения сирийцев по поводу роли Ирана разделяются. Есть те, кто видит снижение иранской роли в Сирии, особенно после прямого российского вмешательства в сирийскую войну, и те, кто полностью не согласен с этим предположением. Последние подтверждают сохранение иранского влияния и даже утверждают, что в принципе не существует российского решения по ограничению иранского влияния в очень важном для России ближневосточном регионе, в котором предположительно  Россия хочет доминировать. Вопрос о том, насколько снизилось или расширилось иранское влияние в Сирии после прямого российского вмешательства, остается без четкого ответа.

 

5.      Смешанная война

Режим Асада превратил революцию в смешанную войну, а если точнее, то в несколько смешанных войн. Во-первых это российская война, затеянная для возвращения российского влияния, потерянного после «перестройки», распада Советского Союза и контроля военно-финансовой мафии над российскими политическими решениями. Во-вторых, это иранская война с ярким национальным персидским оттенком, в рамках выстраивания так называемого «шиитского полумесяца»[5], который откроет коридор Тегерану к Средиземному морю, и тогда Иран будет контролировать большое географическое и стратегическое пространство со значительными экономическими, военными и человеческими ресурсами в самой середине «старого мира». В-третьих, это война между региональными государствами за доминирующую роль в регионе, это американская война под предлогом «борьбы против международных террористических организаций», а на самом деле, это война с целью истощения всех сил в регионе, что может обеспечить Израилю более стабильную безопасную атмосферу. И наконец, это война режима против оппозиции, отвергающей его жесткий полицейский контроль над страной и его тиранию, продолжающуюся на протяжении пяти десятилетий, .

На этих войнах наиболее скрытой была иранская роль, в то время как Иран занимался религиозной деятельностью для осуществления своих политических и военных проектов. Российская роль была четко обозначена, американская роль также была ясна. Только Иран работал над своими национальными целями, прикрывая их золотистыми вуалями, он реализовывал совершенно иное чем имел внутри, все его утверждения о том, что он не поддержит режим Асада, отрицание любого военного присутствия  и любой связи с независимыми религиозными отрядами, оказались в корне ложными.

Религиозная агитация и другие действия Ирана в Сирии достигли уровня преступлений против человечества по классификации международного права. Это способствовало и совершенно бесплатно оправдывало ИГ и все его действия, потому что иногда, в определенные моменты времени, создавалось такое впечатление, будто Иран и ИГ координируют свои действия друг с другом. Там, где ИГ захватывал территории, ополченцы оппозиции проигрывали битвы против него, либо правительственные войска легко уходили без боя, а затем ИГ оставлял территорию не для режима или для русских, а именно для иракских, афганских или ливанских группировок – сторонников Ирана для решения судьбы той или иной территории. Эти группировки существенно меняли демографию захваченных территорий, что создало определенные военные разногласия, когда россияне решились на вмешательство в сентябре 2015 года.

 

6.      Два конфликтных проекта

Существует некое предположение, что российское вмешательство осуществлялось по иранской просьбе. Это вмешательство произошло именно в тот момент, когда ни иранцы, ни режим не могли ничего контролировать на поле боя, несмотря на иранскую финансовую, политическую и военную поддержку, а также потому, что российское вмешательство гарантировало политическое прикрытие всем связанным с Ираном формированиям и группировкам на сирийской территории. Это предположение согласуется с другим предположением о том, что иранский проект – это одно неделимое целое , если одна его часть провалится, то и весь проект провалится. Поэтому инвестиции Ирана в этот проект превышали все инвестиции Ирана в любой другой проект, Иран ради своего проекта готов сотрудничать с любым игроком ради того, чтобы этот проект не провалился.

С другой стороны, российская стратегия с момента принятия решения о прямом военном вмешательстве в Сирию отличалась от иранской, Россия пыталась действовать в сирийском конфликте как супердержава, стремящаяся стать  сверхдержавой, как страна, имеющая вес на востоке Средиземноморья после потери влияния в Ливии, в Йемене и в Персидском заливе. Тем временем иранская стратегия продолжала свое молчаливое распространение, происходило медленное уничтожение и саботаж, продолжались убийства, насильственное перемещение населения и демографические изменения.  Эта стратегия не очень нравится России, потому что ее последствием является  ненужный хаос.

Российский подход – это контроль над армией, ее реабилитация, особенно, когда Россия поняла, насколько эта армия не боеспособна. Россия потратила большие усилия на тренировку этой армии, она стремилась спасти все возможное, вернуть ей дисциплинированность, после того как в результате военных действий она утратила черты регулярной армии и стала похожа на отдельные группировки и формирования. Россияне в этом положились на некоторых сирийских военных командиров, сторонников России, они смогли поменять командира республиканской гвардии, они даже смогли вмешаться в дела личной гвардии президента. Говорят, что россияне поддержали создание «пятого корпуса» из солдат, бывших боевиков и гражданских лиц, скорее всего для того, чтобы интегрировать в единое целое финансируемые Ираном отряды, поддерживающие режим Асада, с тем чтобы их можно было контролировать. Скорее всего, это делалось также для того, чтобы избавится от других иранских и афганских формирований, чтобы этот корпус стал основой для преодоления неорганизованности  сирийской армии. Иран препятствует этому, потому что разрушение его формирований означает конец его проекта в Сирии, что в свою очередь означает полный крах его проекта на Ближнем Востоке.

 

7.      Нынешние стандарты

Российская тактика в Сирии противоречит иранской, Россия исключила Алеппо из целей своей широкой бомбардировки, которую она проводила, она решила провести переговоры с вооруженной оппозицией в городе о турецком плане  перемирия, с тем чтобы предоставить «автономию» восточным районам Алеппо. Россия понимает, что  у сирийской армии отсутствуют достаточные силы для контроля над восточной частью города, что означает возможность падения восточного Алеппо. В случае потери вооруженной оппозицией города Алеппо, у иранских формирований появляется больше шансов для вторжения и  захвата контроля над городом, а это не совпадает с планами России. Поэтому Россия решила использовать свои инструменты для нормализации ситуации в восточном Алеппо и отказаться от вторжения туда. Предложение специального представителя Генерального секретаря ООН в Сирии Де Мистура были сформулированы в том же русле, когда призывал к признанию автономии оппозиции на востоке Алеппо взамен на выведение вооруженных боевиков  экстремистских организаций, это предложение было мгновенно отклонено сирийским режимом в соответствии с желанием Ирана.

Когда Иран понял, что существует угроза ограничить его роль в Сирии, он заявил о готовности отправить в Сирию порядка ста тысяч военнослужащих  «Басаджа», которые подчиняются высшему руководителю Ирана аятолле Али Хаменеи. Он также заявил о намерении народного ополчения в Ираке отправиться в Сирию по окончанию битвы в Мосуле для поддержки Асада в его «священной» войне, и кроме того, он заявил о намерении создать военные базы в Сирии. Иран хвастается своей «армией Хезболлаха» в аль-Кусейр. Все это является доказательством тому, что Иран не станет так легко сдаваться или соглашаться с ограничением его роли в Сирии, или отказываться от «сирийской» части его экспансивного национального персидского проекта.

Очевидно, что публичное российско-иранское сотрудничество прикрывает реальные и принципиальные разногласия между сторонами, больше всего это заметно в Сирии. Эти разногласия могут проявиться в открытой форме, но обе стороны стараются скрыть их, потому что публичность подобной информации ослабит обоих.  Если эти разногласия выйдут наружу, то Россия будет вынуждена диктовать свои условия, силой или другими способами, ведь максимум, что Россия может позволить Ирану – это оставить ограниченное влияние в Сирии, при этом также возникнут споры о качестве и количестве этого влияния.

На протяжении нескольких лет Сирия превратилась в самую кровопролитную точку на Ближнем Востоке, с помощью которой Иран давит на мировое сообщество по ядерному вопросу. Режим Асада был инструментом для этой цели, поэтому очень логично предположить, что Иран никогда не сдаст этот режим, особенно, ввиду того что Иран знает, как с его помощью продолжать поддерживать беспорядки в регионе и в арабском мире в целом. Скорее всего, Иран делает ставку на Асада, которого волнует возможность отказа России от него в дальнейшим.

На сегодняшний день не существует признаков или намеков о том, что Иран может занять положительную позицию по российским долгосрочным стратегиям. Даже более того, Асад и Иран считают, что наличие полного набора «грязных» инструментов (среди которых – 66 религиозных формирований боевиков, подчиняющихся Ирану) – это единственный способ укрепить свою позицию, препятствующую российскому плану. Это проявляется в отказе от участия кого-либо в работе генштаба военных операций, которые должны привести в конце концов к политическому изменению. Союз Асада  и Хаменеи останется частью персидского религиозного проекта, единственным способом для Асада остаться у власти. Предполагается, что за кулисами будут развиваться политические конфронтации между Россией и Ираном, и они будут не менее острые, чем реальные конфронтации между Россией и сирийской вооруженной оппозицией.

[1] Военизированные проправительственные формирования в Сирии. Получили широкую известность во время гражданской войны в Сирии. Как показало расследование ООН, отряды «Шабиха» в ходе войны «совершают преступления против человечности, прибегая к пыткам и казням».

[2] Шиитская коалиция, воевавшая на стороне Ирана. Она состоит из шиитских, езидских и христианских бойцов, сражающихся на стороне иракского правительства против ИГ. Коалиция обязала всех своих членов участвовать в битве за Мосул.

[3] Ахль аль-Байт – в прямом переводе «люди дома» – принятое в исламской традиции обозначение семейства пророка Мухаммеда, почитаемого как шиитами, так суннитами. Но Ваххабиты (к которым относятся ИГ и некоторые отряды оппозиции) считают запретным паломничество к могилам святых, которое они рассматривают как поклонение мертвым. Поэтому они уничтожают эти могилы.

[4] Афганская шиитская организация, образованная в 2014 году для борьбы с боевиками сирийской оппозиции. Финансируется, обучается и оснащается иранским КСИР (Корпус Стражей Исламской Революции).

[5] Территория от Ирана через Ирак до Ливана, на которую гипотетически будет распространяться власть шиитов. Термин впервые сформулирован королем Иордании Абдуллой II в 2004 году.